12:30 

Slashfuhrer
28.12.2011 в 22:03
Пишет Мастер Боевой Линейки:

АХАХАХА!!! НАКОНЕЦ-ТО!!!!!!!!
Я выкладываю ЭТО. То, что отняло у нас с Максимкой два месяца и послужило причиной для хорошего настроения на многие часы.

Название: Ужасно большое приключение
Авторы: Мастер Боевой Линейки и Максим Максимыч
Пейринг: Олег Табаков/Олег Ефремов, Олег Табаков/Вальтер Шелленберг
Рейтинг: NC-17
Размер: сказать страшно, какой
Жанр: Romance, Drama, AU (Another Universe), OOC (Out Of Character)
Дисклеймер: мы не претендуем ни на что, и вообще всё написанное не отражает реальности на в каком виде. "Мы просто балуемся" (с)
Предупреждение: полное несоответствие элементарной логике, а также историческим фактам. Авторы не идиоты,они знают историю, а также биографию Шелленберга и биографию Табакова. Но это не мешает им писать всё в полном несоответствии с фактами. Просим по данным поводам претензий не иметь.

- Олег, у тебя там где-нибудь кроссвордов не завалялось никаких? А то скучно прям жуть, - поинтересовался Лёлик Табаков, свесившись с верхней полки в купе поезда Москва - Восточный Берлин. Веселый голос актёра, однако, опровергал его утверждение о собственной скуке.
Ефремов насупился:
- Сначала ты сожрал все запасы нашей еды, а теперь тебе ещё кроссвордов подавай?! А за пивом тебе не сбегать?!
Послышался радостный гогот артистов "Современника".
Лёлик лениво потянулся и слез вниз, добродушно улыбаясь ворчащему коллеге:
- Можно и пива...но лучше шампанского. С икрой...
-Угу, ванну шампанского и девочку туда...тебе блондинку или брюнетку?
- Если положишь туда сразу двоих, буду чрезмерно благодарен.
Артисты театра с интересом наблюдали за этой "дуэлью", попеременно болея то за одну, то за другую сторону. Делать им было нечего, так как все байки были уже рассказаны, спиртное выпито, а пищу уничтожил Лёлик.
Ефремов хотел съязвить что-то в ответ, но тут в вагон зашла проводница и сказала, что "до Берлина осталось полчаса". И все сразу засуетились, собирая вещи.
Он потянулся к вешалке, чтобы переодеться, но взгляд его остановился на остальных Современниковцах, сидевших в купе.
- Благодарю, товарищ, - крикнул Лёлик вслед проводнице, а потом повернулся обратно к Ефремову и похлопал того по плечу, - девчушек мне принесешь в отель, амиго.
- Ну-с? - спросил он притворно-строгим тоном, - чего расселись? Давайте по своим купе, идите, идите, красавцы-глазасты, - Лёлик открыл перед коллегами дверь купе и хитро покосился на Ефремова - мол, хорош я в подобной ипостаси?
Ефремов, пытавшийся быть серьёзным руководителем театра, всё же довольно хмыкнул.
- Любишь ты дурачиться, Лёлик, - он подошёл к коллеге и потрепал того по волосам, чуть прижимая к себе.
Лёлик нежно улыбнулся и внезапно ущипнул Ефремова за бок.
Современниковцы, вышедшие из купе, но продолжившие наблюдать за происходящим через щель, переглянулись и захихикали.
Ефремов взвизгнул и стал в шутку пытаться повалить Лёлика на кровать.
- Зараза ты, Лёлик! Вечно со своими шутками дурацкими!
- Сам говоришь, что я люблю дурачиться...Bот я и оправдываю комплименты, - поспешно объяснялся Лёлик, упав на ефремовскую полку; в глазах его плясали весёлые искорки.
Ефремов сел рядом с коллегой и внимательно посмотрел на него:
- Оправдываешь...но лучше б ты был серьёзней -хоть в некоторых вещах.
- В некоторых вещах я действительно серьёзен...во фраке и в кабинете директора, - улыбнулся Лёлик, мягко глядя на своего собеседника. Ефремов не удержался и поцеловал Лёлика.
Лёлик отстранился и с беспечным видом склонил голову набок:
- Не надо этих глупостей...мы же не молодожёны, в конце концов, - он засмеялся, вскочил с полки и цапнул с вешалки свою рубашку.
Ефремов с обиженным видом остался сидеть на полке.
-Лёлик, я тебе совсем не понимаю - ты то липнешь ко мне, то из себя невинность корчишь...Чего ты хочешь вообще?!
- Чего я хочу вообще? Я есть хочу.
Ефремову захотелось заехать по наглой откормленной морде, но он сдержался.
- А нет ничего -сам же всё слопал...Теперь до Берлина жди...Ещё и там всю еду уничтожь -отомсти немцам за русский народ...
- Как скажешь, вождь пролетариата, - съязвил Лёлик, влезая в брюки.
-Как я скажу? Хм, а если я тебе скажу с крыши прыгнуть?
- Прыгну, если внизу будут лежать пять матрацев и рядом стоять стол с яствами.
-Опять ты про еду?! Лопнешь когда-нибудь, деточка!!!
- У деточки крепкое брюхо, - заметил ему Лёлик и, давая понять, что беседа окончена, удалился из купе.
Стоявшие под дверью современниковцы бросились врассыпную. Однако увлеченные их разговоры про коллег не смолкли, пока поезд не прибыл.
На вокзале все очень торопились, поэтому обошлось без дискуссий и выяснения отношений. Но когда наконец современниковцы добрались до гостиницы, споры возобновились, но по новой причине: кто с кем в номере будет жить.
- Отдельный номер мне, отдельный! - требовал Кваша.
- Если и с кем-нибудь, то только с Толмачевой буду, - объясняла свои приоритеты Танечка Лаврова.
Галя Волчек прыгала от актера к актеру, уговаривая, разъясняя, умоляя всех их быть не столь капризными - в основном безрезультатно. Потому гомон в отеле стоял подобно рыночному. И только Евстигнеев сладко задремал, найдя тихий уголок на диванчике.
Наконец все кое-как распределились и разошлись спать по номерам, забыв Евстигнеева в коридоре.
Лёлику достался совместный номер с Ефремовым, что никого не удивило, но заставило всех молча переглянуться.
- Ты специально решил взять нам номер на двоих, чтобы замучить меня до смерти своим занудством? - театрально заламывал руки Лёлик, пока они шли по коридору.
Ефремов обнял коллегу за талию.
- Нет, я тебя конечно замучаю, но кое-чем другим...и лишь до полусмерти.
Лёлик ускользнул от обвившей его мягкое брюшко руки:
- Как Вы жестоки, сударь...а я ещё жить хочу, между прочим...жить полноценной жизнью, - пролепетал он с интонациями кисейной барышни XIX века, но тут же вышел из образа и добродушно загоготал.
-Всё бы тебе ржать, - Ефремова поведение Лёлика уже бесило. Он просто не понимал своего коллегу...и не только коллегу. Это непонимание между ними, по странной случайности, возникло почти одновременно с началом их близких отношений. Ефремов просто влюбился в Лёлика и, несмотря на опасность серьёзных последствий такой любви, хотел большого серьёзного взрослого романа, но ждать от этого мальчика серьёзности было просто глупо. Олег Николаевич скоро и сам понял это, но чувство не прошло, и он злился ещё сильнее.
Лёлик убрал с лица улыбку:
- Быть может, для меня это способ не замечать удручающую действительность этого мира? Некоторые пьют, некоторые вешаются...а я ржу.
-Уж лучше б ты пил...Ну и чем тебя, собственно, удручает действительность этого мира?
- Проще говоря - всем.
-Какие мы привереды! Смирись, Лёлик - действительность тебе не изменить.
- А я её и не собираюсь менять. Я лишь закрываю глаза на неё.
Они подошли к своему номеру. Ефремов распахнул дверь, приглашая Лёлика войти первым. Лёлик картинно закатил глаза и прошествовал внутрь. Ефремов зашёл следом, нарочно хлопнув дверью.
- А вот это было делать вовсе необязательно, - заметил Лёлик, сразу повалившись на одну из двух кроватей.
- Ну это уж моё дело - что обязательно, а что необязательно, - Ефремов прямо в одежде лёг на другую кровать и накрылся одеялом.
- Ну не сказал бы, не сказал, - промурлыкал Олег, перелезая на постель к Ефремову и запуская пальцы в его волосы.
-Отстань, - Ефремов отмахнулся от внезапного соседа и практически уткнулся носом в стену.
- Эээ, друг, так дело не пойдет. Сначала тебе не нравится, что я корчу из себя невинность. Теперь тебе не нравится, что я прихожу к тебе с нежностью и пониманием, с намерением сделать приятное... - обиженно забухтел Лёлик, втайне продумывая план действий.
-С намерением делать приятное, - Ефремов резко повернулся к Лёлику, - ну ладно: делай мне приятно.
- Не хочу, - внезапно бросил Лёлик, отстраняясь.
На самом деле это было неправдой...Но ещё более он хотел помучить Ефремова - уж больно забавно это выходило иногда.
Ефремов нахмурился и грубо спихнул Лёлика с кровати:
-Тогда иди спать.
- Спокойной ночи, Ваше королевское величество, - пробубнил Лёлик, роясь в чемодане, дабы найти что-нибудь, в чем можно было спать. Через минуту бардак в чемодане царил неописуемый.
А Ефремов уже мирно похрапывал. Он даже успел увидеть какой-то сон, но громыхание копающегося в чемодане Лёлика разбудило руководителя Современника. Ефремов лениво открыл глаза и недовольно попросил: - Потише можно?
- Нельзя, - отрезал Лёлик, одевая пижаму.
- Может мне тебя в коридор спать отправить?
- Это противоречит кодексу чести истинного коммуниста, - Лёлик взобрался на постель и нырнул под одеяло.
-А спать людям не давать ночью -не противоречит?! Молчи лучше, анархист!
- Не буду больше целовать вас, - пробубнил Лёлик, - а теперь ещё раз - спокойной ночи.
И он, не обращая внимания на дальнейшие взывания Ефремова, сладко свернулся калачиком и заснул.
Наступило солнечное весеннее утро, обещавшее тёплый день. Настроение у всей труппы было приподнятое, лишь Ефремов был мрачнее тучи.
Лёлик внезапно принялся изображать из себя необыкновенно делового человека, с блокнотом в руках постоянно переспрашивая Ефремова о планах труппы на время гастролей, что, как и где играть, и сколько им всем за это заплатят...Несмотря на то, что всё уже было обсуждено заранее, а память Лёлика не подводила.
Ефремов сначала честно отвечал на все заковыристые вопросы своего коллеги, но поняв, что это - очередная шутка, разозлился и буквально отогнал Лёлика от себя.
Внезапно начавшаяся суета была обусловлена экскурсией, которая вот-вот должна была начаться. - руководство "Современника" ещё в Москве решило познакомить актёров с Берлином.
Лёлик, узнав об экскурсии, каким-то образом сумел сделать вид ещё более деловой и всё пытался командовать коллегами. Надо сказать, что, учитывая наличие в зале Ефремова, получалось это у него не слишком хорошо...
Все молча посмотрели на горе-управленца Лёлика и сами пошли в автобус. Ефремов гордо покосился на коллегу, мол, хватит паясничать - тебя никто не уважает, и пошёл следом за артистами.
- Прошу вас направить ваш расчудесный взгляд в другую сторону, - сказал Ефремову Лёлик, тоже проскакивая в автобус.
-Веди себя прилично, - процедил Ефремов - в столице ФРГ находимся, а ты суетишься как незнамо кто...
- И лекции тоже прошу мне не читать, мы не в школе-студии.
-Да садись уже, - Ефремов легонько толкнул Лёлика на ближайшее свободное кресло, а сам пошёл поближе к экскурсоводу. Ему не хотелось продолжать этот ставший бесполезным разговор.
Лёлик обиженно посмотрел вслед коллеге, ибо надеялся на то, что ему представится возможность поиздеваться над ним...в доброй манере. Идущей от исключительно хороших взаимоотношений.
Экскурсия шла своим ходом. Автобус с современниковцами объехал почти весь западный Берлин. Остановился на площади.
- Теперь все могут выйти и погулять полчасика, - сказала девушка-экскурсовод, - только не уходите далеко - а то здесь можно потеряться.
- Где тут потеряться? - скорчил рожу Лёлик, лениво вылезая из автобуса вслед за всеми, - одна-единственная площадь, всё просматривается...где тут теряться-то?
-Тут от площади много маленьких улочек расходится, - сказала на свою голову экскурсовод.
- Через два часа можете слать за мной поисковый отряд, - крикнул ей Лёлик, мгновенно удаляясь в одну из вышеупомянутых улочек.
Улочки оказались менее живописными, чем они представлялись - должно быть, сказываются ещё бомбежки двадцатилетней давности, с тоской подумал Лёлик, глядя по сторонам. Впрочем, подобное разочарование не остановило его от продолжения собственной городской экспедиции, и он продвигался дальше. Окружающая его среда была на удивление тихой - ибо ожидались оживленные кварталы, полные снующих туда-сюда особей роду человеческого....Но почему-то было всё совсем не так...Однако, это более чем подходило нынешнему духу Лёлика, которого неимоверно радовало это почти ребяческое ощущение волнительной неизвестности.
Лёлик поднял глаза вверх - на крохотном балконе второго этажа, опершись на литую ограду, курил мужчина, настороженный взгляд которого переходил с одного окна противоположного дома на другое, затем всматривался в редких прохожих, будто бы изучая всё происходящее... хоть этого самого происходящего и не было почти.
Лёлик, глянув на странного господина, пожал плечами и неспешно прошествовал далее по улице.
Повернув на другую совершенно безлюдную улицу, Лёлик увидел всё того же мужчину, уже выходящего из ворот дома (дом стоял на углу двух пересекающихся улиц). Незнакомец быстро огляделся, слишком профессионально, как показалось Лёлику, и быстро пошёл вниз по улице. Лёлик неожиданно для себя пошёл следом.
Лёлик не был уверен, было ли это каким-то чутьем, или просто типичным любопытством, что он решил пойти за этим странноватого вида немцем. Но дух приключений усилился.
Он уже успел заметить, что незнакомец был стройным, если не сказать худым, и весьма изящным. Шёл он довольно уверенно и лишь изредка смотрел по сторонам, будто любуясь прекрасным весенним днём. Одет он был с иголочки.
Так, друг за другом, они шли минут пятнадцать, когда незнакомец снова обернулся и, как показалось Лёлику, слегка улыбнувшись, резко свернул в один из дворов. Лёлик молниеносно свернул туда же.
Двор был пуст. Немец как в воду канул. Лёлик разочарованно вздохнул и вновь огляделся по сторонам, пытаясь заметить хоть какой-нибудь след человека, почему-то так увлекшего его. Внезапно в глубине двора скрипнула калитка. Лёлик насторожился и пошёл на звук. Оказалось, что калитка ведёт в маленький переулочек, в конце которого мелькнул силуэт незнакомца. Лёлик, всё ещё плененный любопытством и азартом, ускорил шаг. Он быстро прошёл весь переулок и свернул за угол дома, куда до этого скрылся незнакомец. Улица была пуста. Лёлик в недоумении стал оглядываться по сторонам, как вдруг кто-то с силой схватил его за плечо и затащил в ближайший подъезд. Лёлик начал вырываться и завопил что-то на непонятной смеси русского, английского и немецкого.
-Прекратите орать, - вдруг услышал Лёлик родную русскую речь, правда, с едва заметным немецким "металлическим" акцентом, - что вы ведёте себя как девушка, к которой пристают?!
Незнакомец отпустил его, и Лёлик, повернувшись к нему лицом и потирая нывшее теперь плечо, узнал в нём того странного немца, за которым он последовал по неизвестным улочкам.
- Ну и зачем вы следили за мной? - поинтересовался незнакомец, закуривая.- Да ещё и так неумело. Молодой человек, где вас только учили этому? Штази, КГБ или как там называется ваша контора?
Он молча протянул Лёлику сигареты, предлагая закурить, Лёлик машинально взял одну, заметив, что на пачке был изображён верблюд.
- Моя контора называется школой-студией МХАТ, - ответил Лёлик, ожидая, пока ему дадут зажигалку. Почему-то в компании этого неизвестного у него из головы совсем пропала паника, охватившая его считанные секунды назад.
-О, школа-студия, - улыбнулся незнакомец, протягивая Лёлику зажигалку (он, видимо, тоже успокоился), - вы артист? Замечательно! Только расшифруйте мне эту вашу аббревиатуру - МХАТ.
Они стояли в подъезде какого-то дома, и со стороны могло показаться, что разговаривают двое старых знакомых.
- Московский Художественный Академический Театр, - объяснил Олег, закуривая, - а что, любите искусство?
-Есть такая слабость... Так вы, значит, из Москвы...ну как там сейчас дела?
- Коммунизм строят...да вот всё достроить никак не могут.
-А вы как думаете: достроят всё-таки?
- Не мне об этом думать. Мы, артисты, в конце концов, отвечаем не за постройку коммунизма, что бы там не говорили власти…мы в ответе лишь за восприятие широкой публикой этого конструкторского бюро, - внезапно разговорился Лёлик.
- Конструкторского бюро? - удивился незнакомец. - Объясните подробнее, а то я не совсем понимаю...
Он внимательно смотрел на Лёлика, кажется, пытаясь составить о нём вполне чёткое впечатление. А Лёлик, в свою очередь, успел заметить, что незнакомцу на вид было лет пятьдесят и его светло-русые волосы слегка поседели на висках. У него были красивые почти синие глаза, а уголки губ были чуть опущены, даже когда он улыбался - это придавало его лицу немного застенчивое выражение, хотя держался он очень уверенно.
- Смотрите - раз коммунизм строят, значит, кто-то должен и смоделировать то, что надо построить. Как конструкторское бюро - придумывают подходящие конструкции для разных аппаратов. Вот в коммунизме конструкторским бюро является ЦК КПСС и все организации, прилегающие к партии. Ну вроде как во время Гитлера партия была таким модельером-конструктором национал-социализма, или что там у них было, - продолжал Лёлик, немного отключая мозги.
-Модельером-конструктором?! Это просто очаровательно! - засмеялся незнакомец, но, сразу о чём-то задумавшись, повторил. - Да, во время Гитлера партия... во время Гитлера...Ну да ладно -мы ведь с вами ещё не познакомились! Как ваше имя?
- Олег, - протянул руку Лёлик.
-Фридрих, - пожал руку Лёлика немец, - ну а теперь, когда мы познакомились, позвольте узнать - зачем вы всё-таки шли за мной?
- Считайте, что во мне проснулся дух приключений.
-Хм, ну пусть будет так, - Фридрих ,очевидно не поверив словам Лёлика, продолжал: просто все мы здесь очень боимся посягательств товарищей из ГДР и СССР на нашу свободу.
- С чего бы вам бояться? Живёте в полноценном государстве, да ещё и с поддержкой Запада, каким бы прогнившим его у нас не называли, - улыбнулся Лёлик.
-Вот и боимся потерять всю нашу полноценность...Кстати, я смотрю, вам нравится наш "прогнивший Запад"? А хотите, я проведу вам экскурсию по самым интересным местам? - Фридрих игриво улыбнулся в ответ.- Ваши вам такого не покажут.
-Места, которые я вам собираюсь показывать, начинают работать лишь с наступлением темноты..Может, встретимся сегодня где-нибудь часов в десять вечера?
Лёлик недоверчиво прищурился.
- Что ж это за места-то такие...а впрочем ладно. Может, вы подъедете к нашей гостинице? А то моё знание Берлина...по сути, оно отсутствует.
- Без проблем, как называется ваша гостиница?
- Нью Берлин. Если не ошибаюсь, это должно быть недалеко от Александерплатц....
-А, я знаю, где это. Если хотите, я сейчас могу вас проводить туда - а то из этих улочек трудновато выбраться.
- Если вам несложно. А то иначе я тут буду плутать до следующего сезона в нашем театре.
Они вышли из подъезда и неторопливо направились в сторону гостиницы.
- А насчёт мест вы не волнуйтесь, Олег, - продолжил разговор Фридрих, - это наши лучшие бары, рестораны, ночные клубы -там всё прилично...Хотя, может вам хочется чего-то неприличного?
- Неприличного мне и так хватает, благодарю. Словарный запас нашего театра, знаете ли, состоит в основном из слов "интеллигенция", "гражданин" и "жопа".
Фридрих засмеялся:
- Славный у вас театр, Олег! Ну как знаете, просто у нас тут есть хорошие бордели -там симпатичные девочки, а есть и мальчики...
И он внимательно посмотрел на Лёлика, желая увидеть его реакцию.
- Как Вам не стыдно? – неожиданно для самого себя вспыхнул Лёлик.
-А что в этом такого? - удивился Фридрих. -У нас это ненаказуемо. Лично я считаю, что взрослый человек волен сам выбирать, с кем ему спать. А вы другого мнения?
- У меня жена есть. И коллеги...тоже есть, - тоскливо продолжил Лёлик, будто не услышав вопроса.
-А с коллегами вы делаете то же, что и с женой?
- А вы знаете, что я делаю с женой? - выгнул бровь Лёлик.
- Могу предположить...Хотя в СССР, конечно, всё может быть иначе, чем на загнивающем Западе...Неужели вы с ней ночами...читаете Ленина?
- Ну не Майн Кампф же нам читать…
-А почему бы и не почитать? Нужно разные стороны жизни знать...Но вы мне так и не ответили про коллег.
- Вам будет вполне достаточно знать, что со своими коллегами я провожу время хорошо.
-Хорошо - слишком широкое понятие. Его можно истолковать, как тебе хочется. Можно я буду считать, что среди коллег у вас есть...любовник? –Фридриху, кажется, нравилось подкалывать Лёлика.
- Можете считать как угодно, хоть по шестнадцатеричной системе исчисления, - ответил Лёлик, пунцовея оттого, что Фридрих как нельзя более попал в точку.
А Фридрих заметил его смущение, но промолчал, многозначительно улыбаясь. Он для себя сделал выводы.
Они приблизились к гостинице. Не доходя до неё несколько домов, Фридрих сказал, что вечером будет ждать Лёлика здесь и начал прощаться:
- Очень рад нашему знакомству! Надеюсь, вам понравится ночной Берлин, Олег.
- Уж я тоже на это надеюсь, - усмехнулся Лёлик, подойдя к собеседнику поближе и тепло пожав ему руку. Он не заметил, что из окна второго этажа за этой сценой наблюдал весь "Современник". Ефремов в том числе.
Фридрих обезоруживающе улыбнулся собеседнику и направился куда-то по своим делам. Походка у него была лёгкая и стремительная, будто ему было лет двадцать.
Лёлик долго смотрел вслед своему новому знакомому, осознавая произошедшее, ибо всё было...как-то странно и неясно, окутано мягким туманом беззаботности.
Поднимаясь в номер, Лёлику пришла в голову мысль, что никогда он раньше так быстро не заводил знакомства.
"Ну право же, хоть будет кто-нибудь, чтобы по Берлину нормально провести. А то профессиональные экскурсоводы...пожалуй, единственные люди, которым стоит доверять меньше, чем политикам".
Его размышления были прерваны покашливанием Ефремова, который дожидался его возле двери номера.
- Ну и где ты шатался? - Ефремов казался спокойным, но это впечатление было обманчивым, - Сказали же всем не уходить далеко от автобуса. Мы тебя долго искали…
- Да ну прям уж-таки долго...меня-то не так много времени не было. По Берлину я шлялся, по Берлину. Интересное местечко, знаешь ли, - невозмутимо ответил Лёлик.
- Заметь, я сказал "шатался". "Шлялся" - это твоё выражение, и оно тебя замечательно характеризует.
- Софистика, товарищ. "Шлялся", "шатался" - по сути одно и то же. Да и какая разница? Главное - я хорошо провёл время.
- Это не одно и тоже..Но тебе, видимо, этого не понять...А что за мужик сейчас тебя провожал?
- Совершенно случайно познакомились…Весьма приятный и интеллигентный немец. Поговорили немного про политику…Он вызвался показать мне Берлин.
- Только тебе? И когда же?
- Нет, он ещё предложил вам всем пойти вместе с нами, потому что, конечно же, я рассказал ему, что вы самые гениальные люди на свете и теперь он мечтает с вами познакомиться, - съязвил Лёлик, - в десять.
-Ну, так это другое дело: пойду, скажу всем, чтоб к десяти были готовы к новой экскурсии! - Ефремов потрепал Лёлика по щеке и, насвистывая какую-то песенку, пошёл вниз по лестнице.
- Очень смешно, - чуть обиженно произнес Лёлик, перекрыв Ефремову путь по лестнице,- вас и правда никто не приглашал.
-Ну ты определись уже: приглашал или нет? А ты собираешься идти гулять ночью по незнакомому городу с малознакомым человеком? Лёлик, у тебя вообще инстинкта самосохранения нет?!А если он бандит или убийца? Ты хоть фамилию его знаешь?
- Странно...Вроде Вы только пару дней назад мой паспорт видели, когда документы оформляли на поездку...и тем не менее, умудрились забыть, что мне, между прочим, двадцать пять. А фамилия его зачем? Мы что, в КГБ что ли? Зовут его Фридрих, мне хватает и этого знать.
-Двадцать пять, не двадцать пять...ты сегодня ночью уйдёшь неизвестно куда, а может быть завтра мне придётся в морге твой хладный труп опознавать...Лёлик, себя не жалеешь, так хоть меня пожалей - всё-таки я тебе не чужой человек.
- О, у вас вдруг появилось пламенное желание обо мне заботиться? Будем считать, что я польщен.
Ефремов только рукой махнул и ушёл в фойе, где отдыхали другие артисты. А Лёлик пошёл в номер, бухнулся на кровать и сладко спал до вечера. Когда до десяти оставалось уже совсем немного, Лёлик стал не торопясь собираться.
Вопреки обыкновению, приготовление к выходу заняло у Лёлика больше времени, чем обычно, и потому по вниз лестнице он уже не шёл, а прямо-таки летел, стремясь не опоздать на встречу. Проходя через фойе, он ехидно улыбнулся Ефремову, сидевшему за столом и глушившему не первую, очевидно, рюмку коньяка.
- Я пойду с тобой, - Ефремов резко вскочил со стула и, схватив удивлённого Лёлика под руку, почти потащил его из гостиницы - прогуляемся втроём - я тоже хочу полюбоваться ночным Берлином!
- Уйди тебя не звали! - выпалил на одном дыхании Лёлик, пытаясь избавиться от крепкой мхатовской хватки до того, как Фридрих узреет его в столь комично-унизительной ситуации, как быть протащенным через фойе своим коллегой и начальником.
Но избавиться от Ефремова было не так-то просто: он намертво вцепился в руку Лёлика. Такой вот странной парочкой они и вывалились на улицу.
- Ну где твой Фридрих? - специально громко спросил Ефремов. - Ты ведь познакомишь меня с ним?!
- Отцепись, хулиганьё чёртово (с)! - истошно завопил Лёлик, с волнением оглядывая улицу в надежде, что Фридрих ещё не пришел.
А Фридрих стоял в нескольких шагах и с интересом наблюдал за потасовкой между этими странными русскими.
- Когда вернусь - тебе несдобровать, - прошипел Лёлик, вырвавшись-таки от Ефремова и показав ему язык.
Но Ефремов, как ни в чём не бывало, пошёл следом за Лёликом, и, обогнав его, протянул руку Фридриху:
- Здравствуйте! Лёлик мне про вас много рассказывал! Он хочет, чтоб мы пошли гулять втроём!
Фридрих быстро подмигнул Лёлику и, мило улыбаясь, пожал руку Ефремова: Очень рад нашему знакомству, господин...
-...Олег, можете звать меня так.
- Ах, так вы тёзки! - Фридрих посмотрел на своих собеседников.
- Ну его мы зовём "Лёлик", -Ефремов кивнул на Лёлика. Олегу Николаевичу, несмотря на всю его неприязнь к потенциальному сопернику, Фридрих неожиданно понравился.
"Умный мужик, по всему видно - не удивительно, что он так понравился моему Лёлику. Только ничего у моего балбеса тут не выйдет - этот Фридрих явно большой любитель шикарных женщин, а Лёлик ему интересен, видимо, лишь как источник информации о СССР. Может этот тип из их разведки?"
Ефремов расслабился, так как никаких государственных тайн они с Лёликом явно не знали, а, значит, и интерес к ним у немца быстро испарится.
- Лёлик? - Фридрих с интересом посмотрел на Табакова. - как мелодично звучит "Лё-лик".
Лёлик молча посмотрел сначала на Фридриха, отметив для себя, как тот при произношении его имени чуть облизнулся; а затем на Ефремова, который тоже, очевидно, начал проникаться обаянием немца.
-Ну пойдёмте тогда, - весело сказал Фридрих, и они направились вниз по большому бульвару. Сначала Ефремов шёл в середине, но Фридрих как-то очень ловко притянул к себе Лёлика, который тем самым оказался между двумя мужчинами. Так они шли минут двадцать, постоянно сворачивая на разные улицы и переулки, при этом весело болтая.
Правда, болтали в основном Ефремов с Фридрихом, а Лёлик обиженно молчал.
- Лёлик, а что вы такой грустный? - как бы невзначай поинтересовался Фридрих.
- Я? Грустный? Нет, что вы, - быстро соврал Лёлик, - я просто о завтрашнем спектакле думаю...

Ефремов усмехнулся:
- Ага, думает он о спектакле, конечно...небось тихо идешь и жалуешься самому себе на свою судьбу. Знаю я тебя...

Лёлик придержал готовую сорваться с языка язвительную ремарку.
-А что в судьбе Лёлика может ему не нравиться? - удивился Фридрих.
- Наша болтушка вам непременно об этом как-нибудь расскажет, - уверил его Ефремов, многозначительно косясь на Лёлика. Тот, услышав, как его назвали болтушкой, насупился ещё больше.
Фридрих незаметно погладил Лёлика по руке, мол, не расстраивайтесь, а сам с невинным видом поинтересовался:
- А почему "болтушка"? Ведь это слово скорее подходит женщине.
Ефремов обратился к Лёлику:
- А ну-ка, покажи нам Клавочку.
Лёлик молчал и не повиновался.
- Ну давай же, Лёлик, ты же так это любишь... - издевательски-нежно продолжил упрашивать Ефремов, отчего Табаков покраснел до кончиков ушей.
-Клавочка - это ваш театральный образ, Лёлик? - Фридрих прищурился, - или так сказать, вторая скрытая жизнь?
- Когда как, - ответил за Лёлика Ефремов, - этот умелец..или умелица, как хотите...жонглирует двумя образами - сценическим и жизненным - как циркач апельсинами.
Фридрих с всё возрастающим интересом смотрел на Лёлика и меньше слушал его коллегу.
А Ефремов продолжал свою тираду про личную жизнь Табакова, когда троица проходила через очередной темный дворик, исполненный истинно берлинского очарования…или мог бы быть исполнен им, если бы можно было углядеть что-нибудь помимо простейших очертаний. Фридрих, взяв Лёлика за руку, еле слышно прошептал:
- Идёмте - нам здесь делать больше нечего.
И они почти бегом скрылись в ближайшей подворотне. А ничего не заметивший Ефремов ещё минут пятнадцать продолжал возмущаться.
Лёлик подозрительно огляделся по сторонам:
- Зачем вы меня сюда привели? Собираетесь государственные тайны рассказывать? - он усмехнулся.
Фридрих подошёл вплотную к Лёлику и быстро поцеловал его в губы. Поцелуй был обжигающим, словно крепкий алкоголь, но длился он всего несколько секунд. А потом Фридрих совершенно спокойно сказал опешившему Лёлику:
- Я ведь обещал вам показать ночной Берлин, а я свои обещания выполняю. Так что пошли.
Лёлик прижал тыльную сторону ладони к загоревшимся губам и встретился глазами с уверенным взглядом синих очей Фридриха.
- Вы…да…пойдёмте, - сумел он выдавить не своим голосом, после чего резко развернулся и направился в ту сторону, которую моментом ранее ему указал Фридрих.
Они шли быстро, в абсолютной тишине. Вальтер понимал, что говорить сейчас что-либо растерянному Лёлику бессмысленно.
Они забрели в ярко и пёстро разукрашенный рекламными вывесками квартал. Там было много празднично одетых людей, играла музыка, будто был день, а не ночь. От кромешной тьмы не осталось и следа.
- Этот квартал вообще-то у нас считается неспокойным, - шепнул Фридрих своему спутнику, - здесь собираются всякие тёмные личности, проститутки, гомосексуалисты и так далее...но я подумал, что вам будет интересно взглянуть.
- Ну то, что у нас в СССР такое редко увидишь, это вы правы... - протянул Лёлик в ещё большей растерянности.
Фридрих заметил, что на них пристально смотрят несколько размалёванных парней. Он демонстративно взял Лёлика за руку. Один из парней весело подмигнул этой очаровательной парочке, мол, не хотите к нам присоединиться. Фридрих молча покачал головой, мол, такое добро ни с кем делить не желаю. Парень развёл руками - ну на нет и суда нет. На этом немая беседа окончилась.
- Пойдёмте, выпьем за знакомство, Лёлик, -улыбнулся Фридрих. Ему, кажется, доставляло удовольствие произносить имя своего нового знакомого. Не отпуская руки Лёлика, он повёл его в ближайший бар.
- Эээээ... - только и смог сказать Лёлик, потому что Фридрих уже вёл его, совсем не сопротивляющегося от удивления происходящим, в дверь заведения.
В баре было так же шумно, как и на улице, но они удобно устроились в углу за уютным столиком. Официант неизвестного пола (Лёлик тут же вспомнил свою Клавочку) принёс им бутылку, внешне напоминающую коньячную, и пару рюмок.
- Чего они только в этот коньяк не намешали, - весело рассказывал Фридрих, - сейчас напьёмся с вами и будим буянить...даже сильнее, чем сегодня ваш...друг Олег.
- Он...не буянит, - вяло запротестовал Лёлик, от волнения восприняв слова Фридриха серьёзно, - просто....жизнь у него нелегкая, вот и приходится хоть как-то уходить...от реальности.... - он умолк, недоверчиво посматривая на принесенную бутылку. Если он даст себе волю и напьется, завтра уже на репетиции последствия этой слабости проявятся в полной мере...А на самом спектакле - тем более. И Ефремов, если и оставит Лёлика в живых, накажет его, несмотря на то, что он уже будет наказан собственным стыдом. Ефремов, да...бедный Ефремов...один в каком-то дворе...продолжал думать Лёлик, у которого внезапно от всех этих мыслей защемило сердце.
- А пусть будет, - сказал он уже вслух, махнув на всё рукой и опустошив первую рюмку.
Фридрих последовал его примеру ( или Лёлику так показалось), но во всяком случае он налил им обоим по второй:
- Предлагаю выпить за знакомство на брудершафт...и тоже уйти подальше от реальности - ну её в самом деле!
- Так за знакомство или на брудершафт? - уточнил Лёлик, - а Вы...не похожи на человека, который любит уходить от реальности...как раз скорее наоборот.
-Ну хотите: снaчала за знакомство, потом на брудершафт - это не принципиально...Хм, ну возможно вы и правы, только ведь иногда хочется чего-то непривычного в жизни. А вы сами, Лёлик, любите уходить от реальности?
- Люблю...определенными способами, - протянул Лёлик, которого всего от одной рюмки уже почему-то разморило.
-В Клавочку переодеваетесь? - хитро улыбнулся Фридрих.
- Это только малая часть, - интригующе отметил Лёлик, поглощая вторую рюмку, очевидно, наплевав на идею выпить за знакомство.
Фридрих почти с умилением наблюдал за действиями Лёлика:
- Ну давайте хоть рюмками чокнемся, для приличия...
- А смысл? - философски вопрошал Лёлик, подливая себе ещё.
- Смысл был в том, чтобы выпить на брудершафт и поцеловаться, - серьёзно сказал Фридрих, -но если вам не хочется...
- Кто вам сказал такую чушь? - Лёлик по-братски обвил руками шею Фридриха.
- Будем считать - никто, - Фридрих приобнял Лёлика за талию и нежно поцеловал его в губы. В баре такое поведение никого не удивило, так как здешние обитатели вели себя ещё развязнее.
Лёлик, теснясь к изящной фигурке притянувшего его с неожиданной силой партнера, облизнул пухлые губы Фридриха и озорно посмотрел ему в глаза. Не удержался, лизнул ещё раз, прежде чем скользнуть языком в соблазнительный рот.
Они целовались долго и страстно, словно боясь отпустить друг друга из объятий. Фридрих ласкал своего партнёра, забираясь длинными тонкими пальцами под его рубашку, отчего Лёлик едва не стонал.
Наконец Фридрих, немного отстранившись, улыбнулся:
- Не знал, что в СССР умеют так целоваться! Может нам пойти наверх? там отдельные номера…
- В СССР люди многое умеют…Да, наверное стоит... - протянул Лёлик, которому несмотря на блаженный туман в голове было всё-таки несколько неловко заниматься столь...личными вещами в наполненной людьми комнате.
Фридрих взял своего спутника под руку и они, пробравшись сквозь пёструю толпу людей, оказались на лестнице, где их встретил какой-то улыбчивый молодой человек. Фридрих сказал ему что-то по-немецки, и парень проводил их с Лёликом в номер.
Лёлик беглым взглядом оглядел номер, кинул свой плащ на ближайший стул и сразу плюхнулся на кровать, как часто это делал, оказавшись в незнакомой спальне.
Фридрих, посмотрев на него, погасил лампы и включил ночник:
- Я всё-таки хочу видеть твоё лицо - оно такое милое.
- Вы мне льстите, Фридрих, - отмахнулся Лёлик, залившись краской притворной стыдливости. Он приметил в глазах Фридриха характерный полувозбужденный блеск и знал, что надо было делать для того, чтобы этот блеск усилить.
Фридрих быстро сел на кровать рядом с Лёликом, секунду пристально смотрел на него, а потом снова стал жарко целовать его губы. Он расстёгивал рубашку своего партнёра, теперь уже совсем бесстыдно лаская его, покрывая поцелуями шею и плечи.
Дав Фридриху возможность чуточку распробовать себя, Лёлик отстранился от него, и прежде чем тот успел обиженно что-либо возразить, заговорщически шепнул ему:
- У меня есть идея получше...послаще для каждого из нас...

Он вынул откуда-то из-за пазухи длинную полоску ткани, оказавшуюся поясом от его плаща, и подал её Фридриху.
Фридрих улыбнулся:
- Ну, мой мальчик, ты сам этого захотел.
И он ловко привязал запястья Лёлика к железному изголовью кровати.
- Теперь ты в моей власти, - Фридриху, видимо, идея Лёлика пришлась по душе. Он стал быстро раздеваться, не желая терять ни секунды.
В животе образовался приторно-сладкий комок волнения, и Лёлик привычно поёрзал, наслаждаясь этим ощущением и страшась его.

"Ну же, Лёлик, ты же хочешь сделать ему приятное...он тебя хочет, ты это почуял сразу же...И ты ведь тоже хочешь...отдаться ему, прочувствовать его силу, его власть...у него много власти, она в нём заложена глубоко...и жаждет выхода", - думал он, пожирая глазами стройное, даже худое тело Фридриха, и собственные мысли заставляли его дрожать от вожделения.
- Мне хочется тебя отшлёпать...но поза уж слишком неудобная для этого...
- В чём же я перед вами провинился, майн коммандант? - вопросил Лёлик, притворно хлопая глазами. Эта игра его забавляла...и возбуждала.
- Да ни в чём..во всяком случае пока, - улыбнулся Фридрих и помог Лёлику перевернуться на живот:
- Тебе понравится - это только кажется неприятным.
В скрученных руках неприятно заныло, когда Лёлика перевернули, и он чуть поморщился.
- Интересные у вас представления...о приятном и неприятном.. - пробормотал он, хотя был уверен, что слишком больно Фридрих ему не сделает.
Фридрих, долю секунды полюбовавшись Лёликом, слегка шлёпнул его по ягодицам. Его изящная нежная ладонь сейчас казалась Лёлику очень жёсткой и сильной.
Он вновь заёрзал, прикусив нижнюю губу, и на его мордашке появилось несколько сконфуженное выражение, которое Фридрих, к сожалению, увидеть не мог, ибо всё нынешнее очарование Лёликовского личика ушло в подушку вместе с тихим стоном.
-Ну как тебе, мой мальчик?
- Я думал...о таких вещах не спрашивают...в детстве, во всяком случае, не спрашивали... - пробубнил Лёлик, уходя от ответа. Признаться в странно-приятном ощущении, появившемся где-то в животе после удара холёной ладонью, он не мог - слишком это казалось...противоестественным, неправильным, что ли.
Он знал, во всяком случае, что сделай с ним так, допустим, Ефремов, ему бы совсем не понравилось. А здесь вдруг совсем другое дело...
-Так то детство было, а сейчас ты уже взрослый и должен чувствовать кое-что...иное, - и шлепки возобновились, становясь всё сильнее, будто Фридрих постепенно входил во вкус.
- Ой-ой-ой, вы поосторожнее всё-таки, - завопил Лёлик, страшась, как бы Фридрих часом не озверел..."Да и вообще", думал Лёлик, "надо же покапризничать, повыпендриваться, мне же это так идет..."
- Ладно, я буду ласково, - Фридрих действительно стал аккуратнее, - если тебе не нравится, ты скажи...
- Скажу, скажу, непременно скажу... - мурлыкал Лёлик, сам уже теперь входя во вкус, выгибаясь навстречу руке Фридриха.
Фридрих нагнулся и, не прекращая шлепков, стал целовать спину и плечи Лёлика.
У Лёлика перехватило дыхание от внезапного контраста мягких поцелуев и, пусть и не сильных, но достаточно чувствительных шлепков, которые Фридрих хитро чередовал с лёгкими, почти неощутимыми.
Высокохудожественная мысль о том, что связанные руки добавляют пикантности, внезапно удалилась из головы Олега - теперь ему мучительно хотелось избавиться от пут, чтобы прижать ладонь Фридриха к ею же разгоряченным местам.
Фридрих чуть прикусил мочку уха Лёлика и затем прошептал:
- Может, ты ещё чего-то хочешь?
Он прошептал это нетерпеливо - было видно, что Фридрих и сам не прочь попробовать что-то новенькое.
- А вы...Вы чего хотите? - бормотал Лёлик, пытаясь повернуть голову так, чтобы лучше видеть Фридриха.
-Прежде всего, я хочу видеть твое лицо, - Фридрих развернул Лёлика:
- Развязать тебя или так продолжим?
- В прошлый раз, когда вы хотели видеть моё лицо, я оказался им в подушке, - сказал Лёлик, опять уходя от вопроса. Ему хотелось, чтобы Фридрих сам решил, развязывать ему Лёлика или нет.
- Ну если ты не хочешь отвечать, тогда оставайся-ка ты привязанным, мой мальчик, - и Фридрих сел на кровать, оказавшись как раз между ног Лёлика.
Лёлик закрыл глаза, чувствуя, как в ожидании дальнейших действий Фридриха сердце забилось чаще.
Фридрих стал жадно целовать тело Лёлика, оставляя засосы, кусая его соски и, одновременно, растягивая его своими тонкими пальцами.
- Ты меня просто с ума сводишь, - шептал он: такой красивый и такой послушный - потрясающее сочетание!..
Лёлик хотел ответить что-то остроумное, но в голову ничего не приходило, да и не могло прийти под таким напором со стороны Фридриха.
Лёлик замечательно помнил, как такие же вещи с ним делал Ефремов - нежно, мягко и осторожно. Фридрих же орудовал гораздо увереннее, находя на теле партнера самые чувствительные точки и мастерски действуя на них, порой не обходясь и без болезненных способов заставить Лёлика верещать..
Но и обездвиженные по его же воле запястья, и грубые простыни, прилипшие к мокрой спине, и горевшие от укусов соски, и кожа, покрывающаяся мурашками всякий раз, когда чуткие пальцы шли ещё глубже, - всё это отнюдь не отталкивало, а наоборот, усиливало желание...а уж мягкий голос Фридриха над ухом Лёлика окончательно сводил его с ума...
Наконец Фридрих взял Лёлика за бёдра, заставив его обхватить себя ногами, и медленно вошёл в него. Ему будто захотелось как можно ярче прочувствовать близость с этим русским красавчиком. Он двигался пока не торопясь, желая видеть реакцию Лёлика.
А реакция у Лёлика была самая подходящая: он сопел, извивался, постанывал, и не будь его руки привязаны к кровати, он бы уже давно исполосовал ногтями выгибающуюся от наслаждения спину Фридриха.
Темп их движений всё нарастал, заставляя старую кровать противно скрипеть. Но им обоим не было до этого дела.
- Поцелуйте...пожааалуйста... - с трудом выдохнул Лёлик, которому даже в такой момент были жизненно необходимы ласка и нежность.
Фридрих стал целовать его губы, насколько позволяло сбившееся дыхание.
- Да ты оказывается, романтик, - улыбнулся он.
Словесно подтвердить умозаключение Фридриха Лёлик не мог, ибо хватал ртом воздух, подаваясь навстречу как всегда сумевшему найти идеальный подход к делу Фридриху.
Наконец удовольствие достигло своего пика. Фридрих сжимал бёдра Лёлика, оставляя на них синяки.
- Лёлик...mein Liebe...прелесть моя, - шептал он на ухо Лёлику, то и дело переходя на родной язык.
Мягкий шёпот Фридриха наконец позволил наслаждению плеснуть через край, и Лёлик, судорожно сжимая руки в кулаки, в последний раз дёрнулся вперёд и тяжело выдохнул. Впервые смог он дойти до предела без единого прикосновения к собственной плоти.
Они оба замерли и некоторое время лежали неподвижно, тяжело дыша. Наконец Фридрих, словно очнувшись, стал быстро развязывать руки Лёлика. Он целовал его запястья, на которых после сладкой пытки остались красноватые полосы.
Лёлик, пользуясь тем, что его руки, наконец, освободились, обвил ими Фридриха и мягко прижал его к себе. Лицо его расплылось в почти детской улыбке, полной счастья и непосредственности.
Фридрих погладил Лёлика по щеке:
- Какой же ты милый, мой мальчик! Если бы ты знал, как я рад нашей встрече...мне сейчас кажется, что я тебя всю жизнь ждал...
- Возможно, кто знает...а что же это у вас за жизнь-то такая была, что представляется вам сейчас сплошным ожиданием? - задумчиво спросил Лёлик, скользя туманным взором по смягченным счастливой усталостью чертам Фридриха.
Фридрих перевернулся на спину и притянул к себе Лёлика так, чтобы тот положил свою голову к нему на плечо. Ласково гладя волосы Лёлика, Фридрих спросил:
- А ты уверен, что тебе нужно всё это узнать?..Просто история мягко говоря невесёлая - зачем портить себе настроение...
- Рассказывай...я хоть и молод, а наслушался уже историй всяких разных... - сказал Лёлик, чуть ли не мурлыча от нежных прикосновений изящной руки.
- Ну ты сам этого захотел,- улыбнулся его собеседник: для начала - "Фридрих" - это моё второе имя (у нас - немцев при рождении ребёнку дают несколько имён), но раньше я о нём и не вспоминал. Ещё десять лет назад для всех я был Вальтер, Вальтер Шелленберг -начальник внешнеполитической разведки Третьего Рейха..
У Лёлика на мгновение удивленно округлились глаза, а потом он облегченно засмеялся:
- Да Вы шутниииик, Фридрих...
- Хм, я действительно иногда люблю пошутить...но сейчас я вполне серьёзен. Я действительно был главой внешней разведки Германии, пока нас не победили...вы - СССР. Меня судили, посадили и выпустили по состоянию здоровья - думали, что я уже не жилец, - Фридрих горько усмехнулся, - как видишь, мне удалось вылечиться - это можно считать чудом. Но для всего мира я умер...
Где-то в глубине души Лёлик был рад, что уже находился в горизонтальном положении, и потому не было опасности свалиться с ног. И там же, в глубине души, вместо ужаса/отвращения/душевной травмы, которые должны были, по убеждениям Лёлика, немедленно появиться...появилась какая-то странная жалость, сочувствие, причину которого Лёлик понять совершенно не мог. Мысль о том, что Фридрих - интеллигентный Фридрих, добрый Фридрих, Фридрих, который умеет любить так безупречно, никак не вязалась с типичным представлением о нацисте, пусть даже бывшем...да ещё и работавшем в такой грязной службе, как разведка.
А Фридрих, или теперь уже Вальтер, продолжал свой рассказ:
- Сначала я хотел поступить на службу к союзникам, к кому угодно, лишь бы только работать...Понимаешь, работа в разведке - это как наркозависимость - если ты какое-то время не придумываешь головоломные операции, не ищешь новых способов обмануть контрразведку противника, начинается ломка...Но тогда я был болен, а когда выздоровел - было уже поздно, так как множество моих коллег тоже решили работать на союзников. Я остался не у дел...Кроме того, пришлось сменить имя и фамилию - у нас ведь не любят бывших членов партии...Хотя я никогда не разделял этой дурацкой идеологии, - тут Вальтер, очевидно, взял себя в руки и улыбнулся, погладив Лёлика по щеке:
- Как можно ненавидеть славян, когда среди них есть такие симпатяжки, не понимаю...
- У вас не любят...А у нас прям любят, что ли?...нигде не любят и не могут любить этих людей... - пробормотал Лёлик будто в полузабытьи, отстраняясь от касавшихся его щеки пальцев.
-Ну у вас понятно - мы были врагами. А здесь в Германии? Стыдно не любить своё прошлое...
Вальтер удивлённо посмотрел на своего, с недавнего времени, любовника. Он не ожидал, что этот мальчик может спорить, да ещё и на серьёзные темы, да ещё и с таким жаром. Но, к своему удивлению, Вальтер не разозлился, а скорее заинтересовался. Хотя эта тема и была больной для него, он решил продолжить спор.
Подчёркнуто спокойно он произнёс:
- Но вы же любите своё прошлое, хотя в нём были и лагеря, и ГУЛАГ, и массовые расстрелы - вы приписываете все эти преступления режиму Сталина, но не ругаете КПСС. Так почему бы не признать все ужасы Второй Мировой виной режима Гитлера, а партию оставить в покое?
- А кто поддерживал Гитлера? Кто давал ему возможность? Кто давал ему власть?! Не будь вашей партийной организации, не было бы и гитлеровской диктатуры, потому что тогда у него не было бы того поля для деятельности, которую он развернул после прихода к власти! И вообще, разве партия не является составной частью режима как основная правящая структура? - сердито парировал Олег, присев на кровати.
Вальтер просто любовался возмущённым Лёликом:
- Ну тогда почему в СССР до сих пор не запретили КПСС? Она ведь тоже была составной частью режима...И к вопросу о власти - власть Гитлеру дал немецкий народ.
- Народ, может, и дал ему эту власть...но партия имела возможность его власть ограничить! И не сделала этого! - горячо продолжал Олег, - а запрещать КПСС смысла нет, ибо, в отличие от вашей организации, она не несёт в себе изначально преступных идей. Именно поэтому преступления Сталина - это преступления его режима, а преступления Гитлера - это преступления партии.
- А тебе не кажется, что у КПСС идеи схожи с НСДАП? И там, и там жестоко пресекаются любые несогласные с основной доктриной идеи. И там, и там часть людей объявляется врагами и уничтожается - просто у нас врагами оказались евреи и славяне, а у вас - троцкисты, бухаринцы, кулаки...да много кто ещё. Так почему же вы не ограничили власть своего диктатора, а мы должны это непременно делать?
- Между евреями и троцкистами большая разница, Фридрих. Наши враги были таковыми, потому что несли реальный вред не просто идее коммунизма, а вообще счастливой жизни советского народа. Ваши же враги - миф, вымысел, полный абсурд с любой объективной точки зрения, придуманный лишь для того, чтобы удовлетворить собственную жажду крови, самоутвердиться, даже и вогнав свой народ в пучину бедствия. Сталин же хотел благополучной жизни для советских людей, но для этого надо было быть жёстким. Знаете ли, лес рубят - щепки. Пусть в случае Сталина щепок было многовато...
- Ну хорошо, что ты хоть это признаёшь! А чем зажиточные крестьяне несли вред советскому народу, если сами были его же частью?
- Они были очень малой его частью. А основной части вред несли достаточный, чтобы развернуть против них кампанию.
-Ну вот, ты сейчас сам произнёс, в чём основная схожесть вашей и нашей партии: убить малую часть, чтоб большей жилось спокойнее. А уж какая это часть - не суть важно. Просто ваш Сталин оказался умнее нашего сумасшедшего художника - царствовал в своём государстве и в другие не лез... Хотя, если б не Восточная кампания, мы бы сейчас владели Европой!
- Европой, говоришь? - прошипел Олег, во взгляде его читалось убийственное "бывших нацистов не бывает".
Вальтер грустно улыбнулся:
- Европой...и была бы одна европейская цивилизация. А сейчас вон даже Берлин поделён - смотреть больно. Лёлик, ты бы мог спокойно смотреть на поделённую Москву?
- Прекратите называть меня Лёликом! - вспыхнул Олег, вскакивая с кровати. Очевидно, он уже успел забыть, что несколько минут назад у него не было никаких возражений по этому поводу.
-Хорошо, Олег. Кажется, у русских добавляют ещё имя отца - о-т-ч-е-с-т-в-о, да? Ты не ответил на мой вопрос, но я уверен, что тебе бы тоже было больно. Так вот пойми наконец: я никогда не разделял идеологию нашей партии, когда я вступил туда, я был в твоём возрасте и хотел лишь быть полезным своей Родине...Потом, узнав всё, что там происходило, я уже не мог ничего сделать - всё решало начальство. Я знаю, ты сейчас скажешь, что надо быть сильным, бороться с системой, убить Гитлера и так далее...Но один я бы ничего не смог -даже наши генералы в 44-м не смогли. И потом, у меня была семья - их бы просто убили...-Вальтер задумался и почти шёпотом сказал, - Да и я тогда, признаться, тоже попал под чары пропаганды Геббельса - я ведь серьёзно считал, что в СССР живут варвары-большевики, которые угрожают европейской культуре...
- И где же ваша семья теперь? - почему-то спросил Олег горьким тоном.
-Они живут, естественно тоже под другой фамилией, недалеко от Берлина в маленьком провинциальном городке. Я к ним часто езжу, но жить там боюсь - вдруг властям понадобится какой-нибудь показной процесс против бывших нацистов или что-то в этом роде. Новые имя и фамилия не гарантируют полной безопасности, а я не хочу навредить им, - Вальтер вдруг улыбнулся:
- Я сейчас работаю переводчиком в издательстве - кстати, перевожу русскую литературу .
- И как вас только взяли в издательство, - процедил Олег себе под нос, хватая со стула свой плащ, - с вашего позволенья, я пойду, - добавил он мрачно, выскальзывая за дверь комнаты.
Вальтер несколько секунд сидел, думая о чём-то, потом стал не торопясь одеваться.
А Лёлик в это время плутал по предрассветному Берлину, так как дорогу он не запомнил и понятия не имел, где именно находится их гостиница.
- Энтшульдигунг... - с мученическим видом подходил он к редким прохожим, пытаясь на смеси русского и горе-немецкого спросить маршрут. Сонные утренние прохожие не понимали его, качали головой и мягко извинялись.
"Что ж за утро такое выдалось", - думал Лёлик, устало ковыляя по окутанному розоватой дымкой городу, и только сейчас заметив, что уже в третий раз проходит мимо собственной гостиницы.
А в гостинице, прямо около входа на диванчике спал продрогший Ефремов: после того, как "эти два гада подло смылись", он плутал ещё несколько часов. Еле найдя гостиницу и выпив там "для согрева", он, даже не дойдя до своего номера, заснул в вестибюли.
Лёлик планировал немедленно подняться в свой номер, но при виде Ефремова, спящего на диване с таким тревожным лицом, что жалость брала за сердце, он отложил поход наверх и, присев на краешек дивана, ласково убрал прядку волос с лица своего начальника.
Молодая худенькая немка, сидевшая на ресепшне, наблюдала за всей этой сценой с молчаливым недоумением.
Вдруг Ефремов открыл глаза:
- Лёлик...я так волновался за тебя... - он слегка поднялся, взял Лёлика за руку и, пристально смотря на него, продолжал:
- Ты был с этим немцем? Ты любишь его, да?
Лёлик покачал головой и ласково улыбнулся:
- Олег Николаевич, ну что вы...с каким ещё немцем? Какая любовь, бог с вами...
-Вот только не ври...Зачем тогда вы сбежали от меня?
- Ой, ну прям сбежали...гулять пошли...обзорную экскурсию по Берлину...будто тебе не говорили.
Ефремов потихоньку начинал свирепеть:
- Ты ведь был в курсе, что я совсем не знаю города...и оставил меня одного в тёмном дворе. Я три часа искал нашу гостиницу, пока вы там с этим немцем...
Он сильнее сжал руку Лёлика, отчего тот поморщился, и тут Олег заметил синяки на его запястьях. Он с молчаливой внимательностью осмотрел их и спросил у побледневшего Лёлика, - Что он с тобой делал?
- Признаю, оставлять вас там было...неразумно с нашей стороны, мне жаль, что так получилось...а это, это так, мелочи...ничего он со мной не делал, не волнуйся.
-Лёлик, тебя как будто подменили! "Неразумно" - слово-то какое...не твоё. А такие следы после экскурсий обычно не остаются…
- Моё, не моё...это тоже мелочи, ненужная софистика, - отмахнулся Табаков, - а мало ли какие непредвиденные обстоятельства могли приключиться во время экскурсии, и следы оттуда? Да и вообще, мне не понять, почему они вас так пугают...не руку же мне оторвало, в самом деле.
Ефремов почти не слышал последних слов Лёлика, потому что смотрел на его шею - засосы, оставленные Вальтером, при таком освещении и бледности Лёлика сейчас стали особенно заметны.
Лёлик проследил за внимательным взглядом Ефремова и настороженно спросил:
- Олег Николаевич, что такое?
- Да вот смотрю - синячки у тебя какие на шее - как ожерелье прямо...
- Интересное сравнение с вашей стороны... - тихо произнёс Лёлик, побледнев ещё сильнее.
-Не увиливай, Лёлик. Кто тебя так...зацеловал? Фридрих твой?
- А...а если, допустим, и Фридрих, то что с того? - Лёлик пытался говорить вызывающе, но голос его дрожал.
Ефремов взял Лёлика за ворот пальто и, притянув близко к себе, почти прошипел ему на ухо:
- А то, что ты после этого - сволочь и козёл! Даже хуже - ты просто шлюха... Я тебе верил...я тебя любил и считал самым лучшим, самым честным...а ты наплевал на всё!
Тут Олег отпустил ворот Лёлика и легонько толкнул его от себя:
- А теперь катись к своему Фридриху - пусть он с тобой мучается...да, на репетицию можешь не приходить - я тебя увольняю.
Лёлик, чуть не плача от столь унизительных слов в свой адрес, тихо пробормотал, встав с дивана:
- А как же...роли? Кто их...сыграет заместо меня...
- У нас много талантов, не волнуйся...и поскольку ты теперь не в штате "Современника", потрудись освободить номер. Можешь переезжать к своему немцу, - Ефремов говорил всё это подчёркнуто сухим тоном, хотя по выражению его лица можно было заметить, что он сам едва не плачет. Но Лёлик этого не заметил.
- Вас понял, - еле слышно произнёс Олег, и в тихом голосе его, как подметил Ефремов, вдруг мелькнула невесть откуда взявшаяся военная выправка.
Лёлик и сам не знал, откуда она, да и не думал он об этом: он направился к лифту, и, стоило ему войти в кабинку, как из глаз полились горячие безудержные слёзы.
Он вышел на своём этаже и почти на ощупь пошёл в номер. Собирал вещи тоже на ощупь - из-за слёз почти ничего не видел. Он ругал себя за легкомысленность, за грубый ответ Ефремову - в конце концов можно было просто отшутиться, а не лезть на рожон. Да и с Вальтером тоже можно было не ругаться - спорить, но не ругаться - это разные вещи. А теперь Лёлик остался совсем один в чужом городе - без работы, почти без денег и без близких людей.
Вещей было немного - даже в слёзном полузабытьи Лёлик собрался быстро, но никак не мог заставить себя покинуть номер: всё смотрел на пустующую, неприбранную кровать Ефремова, и всё больше хотелось ему броситься на неё, уткнуться лицом в подушку и не уходить никуда.
И всё-таки в нём проснулось чувство оскорблённой гордости: в конце концов, он уже взрослый человек и вправе сам решать, как жить и с кем жить. Ефремов конечно имел полное право закатить ему истерику - всё-таки они были любовниками, но выгонять из театра - это уж слишком! Лёлик взял чемодан и ушёл, хлопнув дверью номера так, что разбудил весь этаж гостиницы.
В вестибюле он прошёл мимо Ефремова, демонстративно не смотря на него, также хлопнув входной дверью, чем разбудил уже всех обитателей гостиницы.
Утренний воздух был почти морозным, но в нём уже чувствовался особый весенний запах. Лёлик шёл по пустой улице, любуясь рассветом, который был виден, несмотря на крыши домов.
У Лёлика сейчас была пустота в мыслях, но это его почему-то радовало.
Ефремов проводил Лёлика тяжелым взглядом исподлобья, а затем устало вздохнул и покачал головой. Возможно, он действительно был...хм...чересчур горяч и строг с Олегом, но..этот юный бесстыдник всё-таки того заслуживал.
- Ах, Лёлик, Лёлик... - тоскливо прошептал Ефремов самому себе.
А Лёлик тем временем шёл, всё дальше уходя от гостиницы. Теперь он наконец в полной мере ощутил своё одиночество, к тому же заметил, что снова заблудился.

Бывший начальник внешней разведки, Вальтер Шелленберг, известный большинству теперь как Фридрих, после ухода от него молоденького советского актёра не пошёл к себе домой в душный квартал на другом конце Берлина, а остался ночевать в снятом несколькими часами ранее номере.
Ещё пару часов он проспал, беспокойно ворочаясь в своем сне, пока за мутным окном заведения с сомнительной репутацией не рассвело окончательно. Проснувшись, Вальтер потянулся за своими брюками, которые были сложены чересчур аккуратно, учитывая то, в какой спешке от них избавлялись прошлой ночью, и заметил на полу смятую полоску грубоватой серой ткани, в которой признал пояс лёликовского плаща.
"Немец бы не забыл такую важную деталь верхней одежды... Вот что значит - русская душа, этот Лёлик...ох, и как он там?.." - даже спросонья мысли в голове былого разведчика неслись с непривычной скоростью.
Быстро одевшись, он решил просто пошататься по улицам. Ему не хотелось идти домой, не хотелось даже ездить к своим, хотя обычно он радовался этим поездкам. Вальтер понял, что все его мысли теперь только об этом русском мальчике, с которым их так неожиданно свела судьба.
"Я влюбился, - думал он, не спеша гуляя по какому-то парку, - влюбился в человека, который возненавидел меня за моё прошлое - это похоже на сюжет какого-нибудь романа, в стиле Дюма...Что же теперь делать?..Может пойти к нему в гостиницу...а смысл? Его ненависть не пройдёт...Самое худшее сейчас то, что я никак не могу изменить его отношение к себе..."
Погружённый в эти печальные мысли, он едва не столкнулся с Лёликом, который тоже забрёл в этот парк.


URL записи

@темы: Семнадцать Мгновений Весны, О. Табаков, О. Ефремов, Romance, NC-17, Drama, фанфикшен

URL
   

[Soviet Slash] Слэш в Советском Кино

главная