16:45 

[esta]
Бремя свободы осилит счастливый
Автор: Сконе
Название: -
Размер: мини
Рейтинг: минимальный
Фэндом: "Шит и Меч"
Пейринг: Генрих/Иоганн
Жанр: POV Генриха, drama (у меня всегда плохо с определением жанра..)
Дисклеймер: все принадлежит автору , я только взяла поиграться
Краткое содержание: логическое продолжение предыдущей зарисовки. На матчасть автор забил )

Генриху Шварцкопфу 34 года, у него есть жена и сын.
Он попадает в категорию вполне себе состоявшихся граждан – работает, даже занимает высокую по мере возможности должность. Умен, хорош собой – арийская внешность, светлые волосы, голубые глаза. Не любит он когда кто-нибудь невзначай скажет так про него – «ариец». Генрих хмыкает, морщится, хотя конечно это правда, что уж кривить душой. Он все больше становится похож на своего отца. Смотрит в зеркало, узнает впечатавшееся в память другое лицо.
Каждый день Генрих как и тысячи его сограждан, встает утром, умывается, надевает коричневатый костюм – не шибко дорогой, но ладный, хорошо сшитый, целует жену Эльзу – она встает позже, Генрих не требует чтобы всегда был готов завтрак. Он вообще не завтракает дома.
Берет портфель, выходит из дома и садится в машину. Он водит сам, шофера у него нет, хотя и положено по статусу, да и не хочет он. Зачем? Он не беспомощен, не слаб зрением, не болен, не ленив.
Дорога от дома до работы занимает 47 минут. Он точно знает. Если не будет никаких непредвиденных ситуаций – поломки, например. За это время он успевает наметить план работ на сегодня. Думает, кого он вызовет к себе с докладом в первую очередь. Все расставляет по полочкам, раскладывает по местам, ранжирует. Систематизация делает жизнь гораздо проще. Выходить за рамки допустимо только в тех случаях когда того требует ситуация. А так – последовательность дает ощущение стабильности. Он – винтик в налаженном механизме. Должностное лицо.
Бывают сбои, а где их не бывает? Но промышленная, социальная машина Германии удивительно быстро наладила свою работу, каждый теперь кропотливо выполняет свою обязанность.
Не поднимая головы, чтобы не дай Бог не смотреть в глаза соседа.
***
Генрих доволен результатами, которые ему представил подчиненный. Все идет как нужно, в сроки укладываются, отчетность в порядке. На подпись приносят очередную кипу бумаг, Генрих бегло просматривает их, привычно вычленяя важное, не терпящее отлагательств. Просит кофе, чтобы крепкий, без сахара. Всякий раз зачем-то уточняет , хотя девушка-помощница и без того давно выучила все.
Взгляд Генриха цепляется за конверт. Письмо… подписано ровной машинописной строкой. Генрих не любит такие письма, казенные. От них жди неожиданностей, по большей части связанных с его прошлым.
По мере того, как Генрих вчитывается в строчки, его красивое сосредоточенное лицо становится сначала удивленным, потом растерянным. Он вскрывает конверт, вынимает аккуратно сложенный лист машинописной бумаги, впрочем, на нем написано уже от руки. Ровный, почти каллиграфический почерк, нижние и верхние хвостики чуть длиннее нужного.
«Дорогой Генрих.
25 апреля я буду проездом в Берлине. Было бы большой удачей нам встретиться.
А.Б.»

Генрих перечитывает. Все кратко, никаких вопросов и предположений. Этот человек уверен в том, что Генрих хочет встретиться с ним так же сильно.
Генрих машинально бросает взгляд на календарь – 25 апреля это сегодня.
***
- Такой серьезный. – Александр улыбается, изучающее глядя на Шварцкопфа. – Даже непривычно.
Генрих не хочет быть серьезным, он хочет отшутиться, но неловко натянуто улыбается, поводит плечом.
У Белова глаза лучистые, внимательные. Первое – внове, второе – привычно. Седина в волосах ничуть его не портит. Они стоят на улице, посреди тротуара, прохожие вынуждены их обходить, Генрих то и дело бормочет «извините».
- Быстро нашел?... – спрашивает Генрих, осознавая запоздало глупость вопроса в конкретной ситуации.
- Да уж как-нибудь, - хмыкает Александр. – Может быть, уйдем отсюда? Туда, где можно поговорить… Я помню, был такой… - он замолкает.
Генрих отвозит его в тихий ресторанчик в конце улицы. Там он часто бывает с женой и друзьями. Всю недолгую дорогу Шварцкопф сосредоточенно смотрит перед собой. Александр молчит, словно дает ему возможность осознать, обдумать все. Но когда они садятся за столик в углу, подальше от чужих глаз, Сашу словно прорывает, он почти восторженно сообщает Генриху как же рад, говорит о своих впечатлениях от нового Берлина, об удивительной атмосфере всеобщего единого трудового порыва…
- А у меня жена и сын. – Сообщает Генрих, хоть и нет необходимости. – Так что я выходит семейный человек… А ты?...
- А я весь в работе. – Усмехается Белов. – Не до семьи тут. В стране творится черте что.
- Зачем ты здесь?.. Все… на службе?
- По делам. Разным. – Генриху ясно, что вдаваться в подробности Александр не собирается. – Служба теперь несколько другая. Но все те же яйца, только в профиль.
Генрих смеется. Что-то промелькнуло сейчас от Иоганна. И это немного разряжает обстановку. Они говорят, болтают о всякой ерунде, впрочем, крайне осторожно обходя общее прошлое. А так и не скажешь – встретились старые друзья, давно не виделись, потягивают пиво, говорят о минувшем десятилетии. Как вон те, за соседним столиком, смешливые, юные, лет по двадцать.
Генрих жадно смотрит на них, и думает, какой же он старый, дряхлый в свои 34 года, хоть и дышит здоровьем тело. Ерунда все это, бессилие и пустота. Между ними тогдашними и этими ребятами – пропасть, две тысячи лет.
А в мозгу бьется – «Бросил меня, да?» Вот-вот сорвется с губ, упадет камнем на белую скатерть, облеченное в насмешливую шутливую гибкость.
- Не слушаешь?
Генрих не сразу понял, что Александр замолчал и смотрит на него выжидающе. Кажется, его немецкий стал еще лучше.
- Хоть бы… дал знать о себе. – Вдруг обиженно говорит Генрих, и звучит это так по-детски, что ему тут же становится стыдно, но он упрямо глядит на Александра. – А сейчас врываешься, думаешь, тебя тут только и ждали? А здесь уже все другое! И люди другие, и жизнь другая!
Он бросает на стол бумажную салфетку, говорит полушепотом:
- У меня в подчинении две тысячи человек… отчитываются – «господин Шварцкопф!...», только что не расшаркиваются… А тут ты со своим письмом, и я бросаю все и несусь встречать, как будто только и думал… А я и не думал, понимаешь, с какой стати?.. – Генрих кусает губы, обрывает себя на полуслове, понимая как глупо выглядит со своими упреками. Он вообще права не имеет.
Но Александр даже не думает обижаться, казалось его вообще не задевают эти горячие слова Шварцкопфа.
- Ты же знаешь. Я не мог.
- Да знаю я! – выдыхает Генрих, перебивая Белова.
- Зачем тогда заводишь песню? – строго спрашивает Александр. – Почему не можешь просто поговорить? Не драматизируя?
- А о чем говорить? Я могу только сидеть тут и смотреть каким ты стал. Больше ничего не могу. Ты напрасно приехал. Мне это не нужно.
- Ну знаешь что… - Александр поднимается, небрежным жестом кладет на стол деньги. – Тогда и не будем продолжать.
Он подхватывает пальто, смотрит на Генриха, выжидая - но напрасно; и идет на выход...
***
Уже на самом вокзале, в толпе Генрих выискивает глазами знакомую фигуру. Больше всего на свете он боится, что опоздал. Чуть не выкрикивает – «Иоганн!», когда видит спешащего по перрону мужчину, спохватывается, глотает слова, догоняет, сейчас он – мальчишка, несмелый, робкий, почти семнадцатилетний.
Крепко обнимает, стискивает в руках, пальцы сжимают затылок, Белов чуть не роняет от неожиданности саквояж. На них недовольно шикают, обходят – «встали тут на проходе, как дети малые, поезд уж отправляется…».

@темы: фанфикшен, Щит и меч, Romance, Drama

Комментарии
2013-10-21 в 16:59 

диспенсер
Гриф - птица терпеливая
Сконе, похоже вы прониклись.

2013-10-21 в 17:00 

[esta]
Бремя свободы осилит счастливый
диспенсер, да я уже давно прониклась. и еще мне просто скучно на работе.

2013-10-21 в 21:33 

диспенсер
Гриф - птица терпеливая
Сконе, и еще мне просто скучно на работе. - удивила. Я как-то тоже писала. но моя барабанная дробь по клавишам вызывает нездоровый интерес начальства.

2013-10-21 в 22:03 

[esta]
Бремя свободы осилит счастливый
диспенсер, почему удивила? По-моему, хорошо, плодотворно день прошел )

2013-10-22 в 07:59 

диспенсер
Гриф - птица терпеливая
Сконе, под "удивила" я имела в виду, что скукота на работе не у тебя одной.

2013-10-23 в 14:52 

Pursa
экстремальная моральная гибкость (с)
Сконе, почему-то не смогла представить этого нового Генриха. Он получился двусторонним каким-то - с одной стороны чистая машина, с другой - мечущийся подросток. Но когда они вместе проще увидеть картинку, очень похоже получилось.
Зато Сашу легко представила :inlove:
А на работе часто скучно бывает? Может мы еще чего-нибудь дождемся? ;-)

2013-10-23 в 17:26 

[esta]
Бремя свободы осилит счастливый
Pursa, ну, Генрих в моем представлении именно мечущийся и есть, да и вообще сложно про них писать, после войны. Представить людей такими, какими они могли бы стать после всего.
Может быть - работа располагает, хотя вообще я сказала все что хотела ) Возможно, только особо не обремененные смыслом зарисовочки еще - до, и может быть намного после.

   

[Soviet Slash] Слэш в Советском Кино

главная