Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:14 

Продолжение

Пейринг: Янковский/ Любшин
Продолжение ранее размещенной записи.

Вновь шла съемка.
Пьяный Генрих в порыве выкрикивает своему другу : «Я люблю тебя, Йохан!» .
Вайс никак не реагирует на неожиданные слова. Никак. Вот разве что… Может быть, что-то в глазах или в дрогнувших губах, в затвердевшем на мгновение лице…
«Снято!»
- Хорошо! Просто отлично! Олег, я даже не ожидал от тебя. Очень хорошо! Да, Стас! И твой Вайс тоже верно вышел. Именно так и должен он реагировать. Подавленное чувство. Всегда подавленное. Подавленное раньше, чем осознанное…. Да, именно так.
Режиссер, только что хваливший актеров за безупречную игру, уже унесясь мыслями к чему-то другому, куда-то в мир вымысла, несколько рассеяно объявил перерыв.
- Эту сцену не пропустят – Любшин задумчиво смотрел вслед удалявшейся фигуре
- Почему? – быстро спросил Янковский
- Олег! Ну, какая любовь?! – Станислав ответил машинально и, казалось, небрежно.
Но, уже следующие слова заставили его напряженно подобраться
- Стас! Ты …. вообще так думаешь?
- Я говорю о фильме. Сцену вырежут
- А… если…
- Олег! Не подменяй себя Генрихом, а меня Вайсом! – оборвав Янковского, Любшин далее тщательно подбирал слова – Это ведь первый твой большой фильм?
Короткий кивок был ответом
- Понимаешь, ты впервые на протяжении месяцев работаешь с одним образом. Неоднозначным, сложным. И интересным… И…, так часто бывает, …ты уже переносишь этот образ в реальность. Пытаешься «прожить» своего Генриха. … И его отношения с Вайсом тоже… Но! Олег! Ты ошибаешься! … Пройдет совсем немного времени, съемки закончатся и ты, вдруг, поймешь, что Генриха в тебе нет и все его чувства тебе не нужны… Не нужны! Тебя будет тяготить все, что ты сейчас сделаешь под влиянием не своих эмоций. Олег! Пойми! Тебе будет тягостно и…. стыдно ….
- Ты… Ты, правда, так думаешь? – слова Янковского были едва слышны
Любшин отвернулся
- … Да
- И… тебе ТАКОЕ … не нужно?
- … Нет
------------
На следующий день съемки начались без Янковского. Он не был занят в сценах. И, хотя прежде приходил независимо от этого, его отсутствие было объяснимо. Однако, Любшин невольно ищуще устремлялся взглядом к каждому приближавшемуся к площадке человеку. Не тот…
Уже ближе к окончанию перерыва он перехватил Мартынюка, улучив момент, когда рядом не оказалось других людей.
- Слушай, ты случайно не знаешь, где Олег?
- А что? – хмыкнул Георгий – Ты, никак, привык уже, что он всегда приходит? Что, Стас, играется хуже?
- Так ты знаешь, где он или нет?! – прервал Любшин
- Совершенно случайно знаю. Он у меня. Спит. Во всяком случае, спал, когда я уходил утром…
- Ты… - Скулы у Станислава закаменели, а руки, словно сами собой, сжались – Я тебя предупреждал…
- Охолони! – фыркнул Мартынюк – Пьян твой Олежек в доску. А мне с бревном не интересно…
Он едва успел перехватить взметнувшуюся в замахе руку.
- Остынь, я сказал!
- Сволочь – ты! – прошипел Станислав – Специально его по кабакам потащил?
- Ха! Это не я – его, а он – меня! Не знаю, что ты там ему вчера такого сказал, но он твердо вознамерился вылакать все спиртное, до какого мог дотянуться. Ты парня до ручки довел, а сволочь, почему то, я. Наверное, потому, что нянькаюсь с ним, пьяным до отключки. Ты то, не хочешь этим заниматься. Или хочешь? Определился бы уже. И подумал , где и с кем он проснулся бы сегодня, если б не я. Ты хоть знаешь, что он пить не умеет?..
- Ты, как вижу, много про него знаешь
- Да ты, Стас, глазами то на меня не сверкай. Осталось еще подраться как двум самцам. Значит так. Сейчас четыре. Олежка уже должен прочухаться. У него там имеется бутылка пива – для смягчения возвращения к реальности. Минералка опять же. Даже еда какая-то в холодильнике обретается. Записку я ему написал, что может пользовать. В общем, есть все необходимое, окромя ключа от двери. Остается еще часа три до конца съемки. Ему как раз хватит для окончательного протрезвления. А тебе для размышления как ? Достанет7 Если ты очень... Очень! хорошо, меня попросишь , то я, может быть, дам тебе тот ключик. - Мартынюк в очередной раз усмехнулся и, насвистывая какой-то мотивчик, направился было прочь.
Но, Любшин резко развернул его
- А если … нет? Ты утешителем заделаешься?
- А если «нет» – Георгий аккуратно снял чужую руку со своего плеча - …то остальное тебя никаким боком не касается. В конце концов, не полагаешь же ты, что и у остальных людей в головах такой же высокоморальный бардак как у тебя? «Собака на сене - сам не ам, и другим не дам». В общем, думай …
Мартынюк вдруг резко подался вперед и очень натурально гавкнул. Потом расхохотался и ушел.
---
Любшин не хотел об этом думать. И не думать не мог. Да, нужно было признать, что он привык уже видеть Олега каждый день, независимо от того, занят ли тот в съемке или нет. Он привык чувствовать на себе сверкающий взгляд. Голубые глаза неизменно находили его и смотрели внимательно, пытливо , а иногда… восхищенно? Он не хотел этого замечать, но что-то менялось в нем самом под этим взглядом. Находились особенные оттенки голоса, движений, мимики… Там, на площадке. Чтобы ярче сверкали глаза… И чем больше проявлялось там, тем плотнее он закрывался , выходя из постановочного круга . Он закрывался от тех глаз и неосознанно подставлялся под взгляд одновременно.
Не может он ничего решить. Это ведь означало признать, что… Черт! Нет! Никогда его не влекло в ту сторону.
«Просто, ты никогда раньше не встречал такового вот … Олега. Соблазн не был достаточным, чтобы пробиться в сознание» - ехидно подсказывал кто-то изнутри.
Три часа он едва заметил, хотя говорил заученные слова. И все вроде даже получалось не слишком плохо.
«Не плохо? Кому я лгу? Получалось отвратительно, просто режиссер почему-то не заставил переснимать по двадцать раз. О чем он думает? А я о чем?»
И вот объявлено окончание съемочного дня.
«Жорка, вон, стенку подпирает и нагло покручивает ключ на кольце. Ну, не сволочь ли?!»
Любшин подошел в Мартынюку и, молча, протянул раскрытую ладонь. Тот в нарочитом недоумении вопросительно поднял брови
- Ключ давай
- Стас! А волшебным словам тебя в детстве не учили?
- Не нарывайся!
- Ладно, ладно – Георгий шутливо поднял руки и уронил в чужую руку проволочное кольцо с металлическим штырьком для отмыкания замка
Любшин пошел к выходу.
- Эй! Стас!
Он обернулся
- Сегодня я возвращаться домой не буду….

@темы: Romance

Комментарии
2014-09-05 в 00:57 

Quentin Auceps
"Я слишком много думал, чтобы унизиться до действия"
Ух ты, продолжение интригует *__*

2014-09-05 в 02:27 

Veidung
Белая ворона в белом свитере
АМИКС, автор, продолжение!!!! :beg::beg::beg: боже, это сказка!!!:buh:

   

[Soviet Slash] Слэш в Советском Кино

главная